Глава I

CПОРНЫЕ ГРАНИЦЫ НА КАВКАЗЕ

 Этнические конфликты на Кавказе,
1988—1994 г.


АЛЕКСЕЙ ЗВЕРЕВ

Глава I-вая состоиться из 4 части (1, 2,3, 4)

2. Нагорный Карабах и армяно-азербайджанский конфликт (1988 — 1994)

Происхождение НКАО

Вопроc о Нагорном Карабахе связан с происхождением самой НКАО и с дипломатической историей начала 20-х гг., когда она возникла. Автономная область Нагорного Карабаха (АОНК, или, с 1937 г. НКАО) в составе АзССР была образована в июле 1923 г. Ее созданию предшествовало более двух лет ожесточенных споров между руководством Советского Азербайджана (Н. Нариманов), Советской Армении (А. Мясникян), эмиссарами Центра на Кавказе (С. Орджоникидзе, С. Киров), наркомом по иностранным делам Г. Чичериным и, самое главное, И. Сталиным, тогдашним наркомом по делам национальностей.

Первая стадия этого спора ознаменовалась декларацией Азревкома от 30 ноября 1920 г., признававшей спорные районы Зангезур и Нахичевань частью Советской Армении и предоставлявшей Нагорному Карабаху, большую часть населения которого составляли армяне, право на самоопределение. Это решение было подтверждено Наримановым 1 декабря 1920 г. на торжественном заседании Бакинского Совета. На том же заседании Орджоникидзе прямо заявил о вхождении Нагорного Карабаха в состав Армении; то же сделал Сталин в «Правде» от 4 декабря 1920 г. Позднее азербайджанские авторы называли позицию Орджоникидзе «ошибкой». Решение карабахского вопроса в пользу Армении было далее подтверждено постановлением пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 3 июня 1921 г. Однако окончательное решение было принято на другом пленуме того же Кавбюро, состоявшемся 5 июля 1921 г.: включить Нагорный Карабах в состав Азербайджана, «предоставив ему широкую областную автономию».

Решение, первоначально принятое в пользу Армении и, вероятно, призванное помочь армянским большевикам в преддверии намеченного установления советской власти в Армении, не имело практических последствий, но, тем не менее, глубоко укоренилось в сознании карабахских армян и впоследствии послужило обоснованием их требований о единстве с Арменией и суверенитете. Противоположное же решение реально определило дальнейшую судьбу Нагорного Карабаха. Принято считать, что решение Кавбюро было принято под нажимом Сталина[5], однако, что вероятнее, оно отразило более широкие стратегические устремления большевиков: умиротворить Кемаля Ататюрка и успокоить ропот мусульманского населения, которое в то время подчинял себе СССР. Азербайджан с его большим, чем в Армении, населением и жизненно важными нефтяными ресурсами, рассматривался большевиками, подобно кемалистской Турции, как маяк революции на Востоке и казался важнее Армении с точки зрения интересов революции[6].

Образование НКАО не удовлетворило ни местных армян, ни азербайджанцев. Армяне считали ненормальным образование по соседству с Арменией отдельной автономной области, почти целиком населенной армянами. Азербайджанцы возражали против того, что из их территории было выкроено отдельное образование с ранее не существовавшими административными границами, управление которым целиком сосредоточилось в руках местных армян. Однако пока страной правили коммунисты, сохранялось и напряженное, но мирное сосуществование двух народов Нагорного Карабаха.

Карабахские армяне накануне 1988 г.: недовольство и самосознание

Все 65 лет существования НКАО карабахские армяне чувствовали себя объектом различных ограничений со стороны Азербайджана. Основная причина недовольства заключалась в том, что азербайджанские власти умышленно вели дело к разрыву связей области с Арменией и проводили политику культурной деарменизации региона, планомерного заселения его азербайджанцами, выдавливания армянского населения из НКАО, пренебрегая при этом его экономическими нуждами. Ассимиляции подвергались и другие народы республики. Из числа других этнических групп курдов и талышей — народы иранского происхождения — записывали азербайджанцами в паспортах, и за последние несколько десятилетий они не рассматривались как отдельные национальности при проведении переписей населения в Азербайджане[7].

Однако было бы неверно полагать, что если бы упомянутые стеснения были отменены, то карабахские армяне согласились бы жить под властью Азербайджана. Они обладали иным, чем у азербайджанцев, национальным самосознанием. Обиды могли бы стать предметом реформ и переговоров — их можно было бы рационально выявить и устранить. Различия же в идентичности, напротив, имеют более глубокие, культурные истоки.То, что в НКАО существовали сотни древних армянских каменных крестов (хачкаров), но не было каких-либо азербайджанских культурных достопримечательностей до ХVIII в., о многом говорило каждому карабахскому армянину.

В советское время любое публичное выражение политических устремлений о присоединении к Армении грозило арестом. Гласность, какой бы ограниченной она ни была, позволила армянам в Карабахе и в самой Армении открыто заявить о себе. Волна индивидуальных и коллективных писем от армян захлестнула Кремль. В письмах содержалось требование о воссоединении Карабаха с Арменией. Армяне обвиняли Гейдара Алиева, бывшего долгое время первым секретарем ЦК КП Азербайджана, а с 1983 г. ставшего членом Политбюро ЦК КПСС, в проведении антиармянской политики. В самом Карабахе со второй половины 1987 г. активно проводилась кампания по сбору подписей за присоединение области к Армении. Видные общественные деятели-армяне, такие, как председатель Экономического бюро Совета Министров СССР Абел Аганбегян или писатель Зорий Балаян, автор романа «Очаг» на тему о Карабахе, также активно поднимали армянский вопрос как внутри страны, так и за рубежом. Вся эта многомесячная деятельность армян — последний этап армянской борьбы за Карабах, которую они вели в различных формах веками, не получала никакого отражения на страницах центральной московской прессы и не получала абсолютно никакой реакции со стороны высших советских властей. Последние все еще думали, что национальный вопрос в СССР решен навсегда. Оставалось одно — усилить давление, чтобы заставить их понять, что карабахская проблема требует своего разрешения. Это давление не заставило себя долго ждать.

В свою очередь азербайджанцы, основываясь на столетиях мусульманского владычества в регионе, указывали, что Карабах — их исконная земля, что многие знаменитые азербайджанские поэты и композиторы были выходцами из Карабаха и что в армянах годами воспитывали чувство ненависти к азербайджанцам, представляя их в образе врага[8]. Азербайджанские власти, возмущенные тем, что они расценивали как скоординированную армянскую кампанию за отторжение Карабаха в пользу Армении, ответили репрессиями. В конце 1987 г. в селе Чардахлы к северо-западу от НКАО власти учинили массовое избиение протестующих армян. Этот инцидент послужил прологом к еще более страшным событиям 1988 г.

Вспышка конфликта: февраль 1988 г.

20 февраля 1988 г. областной Совет НКАО подвел итоги неофициального референдума о присоединении Нагорного Карабаха к Армении, проведенного в форме сбора подписей под обращением; под ним поставили свои подписи 80 тыс. человек[9]. В 1979 г. все население НКАО составляло 162 тыс. чел., из них 123 тыс. армян и 37 тыс. азербайджанцев[10]. На основе этого референдума сессия облсовета НКАО приняла обращения к Верховным Советам СССР, Азербайджана и Армении с просьбой дать разрешение на передачу Карабаха из состава Азербайджана в состав Армении. В Баку отказались признать решение облсовета НКАО. Центр, казалось, занял выжидательную позицию, давая возможность азербайджанским властям разрешить кризис по своему усмотрению.

После первого прямого столкновения между азербайджанской толпой и армянскими жителями под Аскераном, в ходе которого около 50 армян было ранено и двое нападавших-азербайджанцев были убиты, заместитель Генерального прокурора СССР А. Катусев, выступая 27 февраля по центральному телевидению, сообщил об убийстве двух азербайджанских юношей, особо подчеркнув национальность погибших. Это выступление, возможно, послужило катализатором. Спустя несколько часов в Сумгаите в 25 км от Баку начался армянский погром. Погром, очевидно подготовленный за несколько месяцев до того и отмеченный невиданной жестокостью, продолжался три дня при полном попустительстве органов азербайджанской милиции. Милиция и «Скорая помощь» на телефонные звонки не отвечали. Руководящие работники КП Азербайджана принимали участие в митингах, предшествовавших бесчинствам, а один из местных партийных боссов даже шел во главе толпы. Более того, в 1988 г. машина КГБ с ее сетью осведомителей еще функционировала, из чего явствует, что Баку, если не КГБ в Москве, был в курсе подготовки к погрому. Советские (русские) войска, включая находившиеся в самом Сумгаите, по-видимому, получили строгий приказ не стрелять. Лишь на третий день убийств советские воинские части наконец вошли в город и взяли под арест кое-какую «мелкую сошку», в основном подростков[11]. По указанию Москвы сумгаитское дело было спущено на тормозах в судебном порядке, а прессу большей частью заставили хранить молчание.

Неспособность центральных властей применить силу для защиты гражданских лиц имела серьезные последствия для дальнейшего развития этнических конфликтов на Кавказе и в Средней Азии: создав впечатление, что насилие себя оправдывает, она сформировала условия для повторения бесчинств. Стало ясно, что любое изгнание национального меньшинства с мест своего проживания под угрозой террора останется безнаказанным. У армян Сумгаит вызвал в памяти неизгладимые картины геноцида младотурок в 1915 г. В бездействии Горбачева, хотя и, видимо, направленном на то, чтобы не допустить еще большей вспышки насилия в Азербайджане[12], армяне увидели предательство, так как именно он породил надежду на то, что демократия восторжествует и в национальном вопросе.


Реакция различных кругов в СССР на армяно-азербайджанский конфликт

С точки зрения Кремля, то, что произошло в Сумгаите, было «хулиганством», но то, что имело место в Армении, — массовые выступления, всеобщие забастовки и политические требования — представляло гораздо большую опасность. Протесты в масштабе союзной республики представляли собой «давление на государственную власть», с которым мириться было нельзя. В отличие от Азербайджана, где местное партруководство поначалу держало ситуацию (за исключением НКАО) полностью под контролем, в Армении компартия стремительно теряла власть в ходе общенациональной кампании гражданского неповиновения. В этих обстоятельствах Кремль применял различную тактику: обещания экономической помощи, пропаганда и запугивание, оказание политического давления через посредство других союзных республик, прямое правление из Москвы и применение репрессивных мер: аресты руководителей национальных движений, введение режима чрезвычайного положения, и, наконец, военные операции против незаконных военизированных формирований и депортация целых общин.

Помимо дестабилизирующего потенциала конфликта для коммунистической системы, советские лидеры были озабочены возможностью неконтролируемой цепной реакции требований о переделе границ и взаимных изгнаний населения по всему Советскому Союзу. Кроме того, Горбачев опасался вступать в конфликт с Азербайджаном, мусульманской республикой, которая, если принимать во внимание один только экономический фактор, производила большую часть советского бурового оборудования.

Со своей стороны русские демократы оценили значимость карабахской проблемы в своей борьбе против советской имперской системы. Для Андрея Сахарова карабахский вопрос являлся «пробным камнем перестройки», проверкой способности советского руководства решать проблемы демократическим путем. Сахаров, его жена Елена Боннэр и другие отстаивали приоритет права наций на самоопределение над принципом нерушимости границ[13]. Такая позиция, при которой недооценивался деструктивный потенциал даже самого справедливого национального дела, доминировала в среде русских демократов вплоть до августовского путча 1991 г. и окончательного распада СССР в декабре того же года, когда российские «демократы у власти» столкнулись с проблемой налаживания отношений с бывшими советскими республиками и собственными автономиями.


Армения и Азербайджан, 1988 - 1991 : митинги, этническая рознь и советские репрессии

В конце марта 1988 г. в Ереван были введены дополнительные советские войска; в городе продолжались массовые митинги, сидячие забастовки и голодовки. В Армении был сформирован комитет «Карабах», который вскоре возглавил Левон Тер-Петросян, будущий президент республики. В Карабахе в свою очередь был создан комитет «Крунк» (по-армянски «журавль» — символ тоски по родине). 15 июня Верховный Совет Армянской ССР принял постановление, удовлетворившее просьбу областного Совета НКАО о воссоединении НКАО с Арменией. Два дня спустя Верховный Совет Азербайджанской ССР отклонил эту просьбу НКАО. Таким образом, советские руководители оказались перед лицом конституционного кризиса: тяжбой между двумя союзными республиками.

Попытка пикетчиков нарушить движение пассажирского транспорта в аэропорту «Звартноц» в Ереване вынудила Кремль решиться на военную операцию. 4 июля 1988 г. отряд десантников под командованием генерала А. Макашова (позднее заслужившего печальную славу своим участием в московском парламентском мятеже в октябре 1993 г.) силой разогнал пикеты, убив при этом студента, пытавшегося заснять происходящее на кинокамеру. Однако другой молодой человек все же сумел снять фильм, который был показан по ереванскому ТВ. Центральная пресса обвиняла в случившемся «армянских экстремистов». Она писала, что все национальное движение было инициировано коррумпированными «кланами», мафиозными элементами, пытавшимися подорвать процесс перестройки[14]. В Карабахе и Армении люди бойкотировали журналистов и публично сжигали номера «Правды» и «Известий».

12 июля 1988 г. сессия областного Cовета НКАО приняла решение о выходе из состава Азербайджана и воссоединении с Арменией. Верховный Cовет АзССР в тот же день признал это решение недействительным. Таким образом, решением 12 июля было положено начало «войне законов» на всей территории СССР. К этому времени НКАО фактически разорвала все экономические и политические связи с Баку. Отныне вернуть НКАО в состав Азербайджана можно было только силой.

В Азербайджане социальная динамика характеризовалась взаимодействием трех отдельных слоев населения. Российский исследователь Дмитрий Фурман описал их следующим образом. Во-первых, это была маргинализированная городская «чернь» — плебс, вырванный из сельского, традиционно исламского образа жизни и ввергнутый в кишащие преступностью фабричные города. Склонная к бунту и фанатизму под действием какого-нибудь внешнего толчка (такого, как армянские акции), в более спокойные времена она была пассивна и безразлична к тому, какая бы власть ни правила ею. Эти «низы» скоро умножились с наплывом беженцев. Во-вторых, была бакинская интеллектуально-бюрократи­ческая элита, все более русифицированная в 60-е и 70-е гг. ХХ в. (некоторые бюрократы и интеллектуалы отлично говорили по-русски, но не столь хорошо по-азербайджански). Партийные и связанные с партией элиты боялись темного плебса и нередко направляли его гнев в русло погромов армян, а позднее — национальных военных усилий в Карабахе. В-третьих, существовал пантюркистский и прозападный слой азербайджанской интеллигенции — часто провинциальной и имевшей сельское происхождение, — вдохновляемой примером недолговечной Азербайджанской республики 1918—1920 гг. Этим слоям предстояло выдвинуть выразителей своих взглядов в политической смуте предстоящих лет[15].

С мая 1988 г. массовые митинги в Баку возглавляла поджигательская и фанатичная организация «Варлыг» («Реальность»), руководимая рабочим Нейматом Панаховым (Панахлы). Бакинская интеллигенция сгруппировалась вокруг Бакинского клуба ученых, который летом 1988 г. образовал инициативную группу по созданию Народного фронта Азербайджана (НФA). Обеим группам не удавалось найти общий язык до начала 1989 г. Лидер Компартии Азербайджана А. Везиров беспомощно метался между массами и интеллигенцией, презираемый и теми и другими[16].

Поздней осенью 1988 г. волнения в Азербайджане были вызваны известием о планах строительства одним из армянских заводов пансионата и домов для беженцев в районе Топхана (Хачин Тап) в НКАО. В глазах азербайджанцев это был вопиющий пример «ползучей армянской аннексии» азербайджанской территории. 17 ноября в Баку начался непрерывный массовый митинг. Представитель ЦК КПСС в НКАО А. Вольский отдал распоряжение о прекращении строительства. Но митинг в Баку продолжался. Вскоре на нем был выдвинут целый набор требований: от ликвидации карабахской автономии до образования азербайджанской автономной области в составе Армении, об аресте комитетов «Карабах» и «Крунк», смещении Г. Погосяна с должности секретаря Карабахского обкома КПСС. Появились и лозунги типа «Слава героям Сумгаита». За словами последовали акты насилия, особенно в Кировабаде (Гянджа). В конце ноября 1988 г. начался массовый исход армянских беженцев из Азербайджана; в течение двух недель более 200 тыс. армян покинули республику. Большинство из них направилось в Армению. К январю 1989 г. лишь небольшое число бакинских армян еще оставалось на прежнем месте.

В ночь с 24 на 25 ноября советские войска вошли в Баку, и было объявлено чрезвычайное положение. 5 декабря, по указанию Везирова, войска, применив силу, разогнали митинг и арестовали его участников. На следующий день тысячи рабочих в Баку начали забастовку[17]. Чрезвычайное положение в Азербайджане затянулось на много месяцев.

По мере того как продолжался бакинский митинг и не прекращались акты насилия, напряженность росла и в Ереване. 22 ноября армянский парламент был фактически распущен и в Ереване установлен режим чрезвычайного положения. Цель этой акции была предельно ясна: разгромить комитет «Карабах» и усилить коммунистическое руководство. Характерно, что чрезвычайное положение было установлено в Ереване, хотя там не было насилия на этнической почве, — но не в районах совместного проживания армян и азербайджанцев в Армении, откуда началось изгнание азербайджанского населения. В большинстве случаев изгнание было организовано руководством армянской компартии и другими официальными лицами. Азербайджанские авторы оценивают число высланных в 165 тыс. человек, при этом 216 человек погибло, в том числе 57 женщин, 5 грудных младенцев и 18 детей разного возраста[18]. Армяне оспаривают эти данные.

7 декабря 1988 г. в Армении произошло землетрясение, унесшее жизни 25 тыс. человек. Руководство СССР воспользовалось стихийным бедствием для ареста членов комитета «Карабах». Их доставили в Москву и содержали в следственном изоляторе в течение полугода (вплоть до I съезда народных депутатов СССР), как и нескольких деятелей азербайджанского оппозиционного движения (Н. Панахов, М. Гатами и др.), арестованных в Баку. Арестовав «зачинщиков» армянского и азербайджанского национальных движений, Кремль предпринял попытку расположить к себе оба народа, частично выполнив требования каждой из сторон. Так, он, казалось, пошел навстречу азербайджанской стороне, сместив Г. Погосяна с поста секретаря Карабахского обкома КПСС (январь 1989 г.), отложив выборы нового секретаря обкома на неопределенный срок и упразднив выборные органы АО. В то же время с 12 января 1989 г. функция управления областью была возложена на новый орган — Комитет особого управления (КОУ) НКАО во главе с А. Вольским. Это могло быть расценено как уступка требованиям армян о фактическом выходе НКАО из-под юрисдикции Азербайджана и установлению в ней прямого правления Москвы. Программа Вольского[19]. предусматривала укрепление экономических и культурных связей между между НКАО и Арменией. В Азербайджане само существование КОУ, созданного по указанию Москвы, возбудило подозрения в том, что область подвергается «тихой» аннексии со стороны Армении[20].

В феврале — марте 1989 г. «Варлыг» и инициативная группа по созданию НФА образовали Координационный комитет (по 5 человек от каждой группы). Вскоре руководство формирующегося НФА взял в свои руки Абульфаз Эльчибей, пантюркистски настроенный и прозападный ориенталист, не принадлежавший ни к одной из этих двух группировок. НФА был организацией, пригодной для проведения массовых акций протеста по какому-либо одному вопросу, и его сила спорадически росла в кризисных ситуациях, особенно в тех, которые создавались в результате армянского давления на Азербайджан. Везиров упорно отказывался зарегистрировать НФА в течение 1988 г. и большей части 1989 г.

К лету 1989 г. горбачевская перестройка привела к смягчению политики Центра на Кавказе. В Армении был отменен режим чрезвычайного положения, члены комитета «Карабах» вернулись на родину, началось формирование Армянского общенационального движения (АОД) с программой широких политических реформ. Поскольку комитет Вольского не оправдал надежд карабахских армян, в области началось движение за восстановление выборных органов власти всех уровней.

В июле 1989 г. НФА был окончательно сформирован. Лидеры НФА критиковали республиканское руководство за неспособность вернуть Нагорный Карабах в состав Азербайджана. Лидер Компартии Азербайджана Везиров, будучи не в состоянии ни поставить НКАО под азербайджанский контроль, ни убедить Центр в необходимости сделать это, смягчил свою позицию по вопросу НФА, разрешив ему провести гигантские митинги в Баку в конце июля и в августе 1989 г. с требованием ликвидации КОУ и разрешения регистрации НФА. Для Везирова это являлось средством оказания давления на Москву. Наконец 29 сентября 1989 г. Верховный Совет Азербайджана принял резолюцию о КОУ по просьбе НФА, который был вскоре зарегистрирован. В последующие месяцы Азербайджан все более погружался в анархию, причем власть Везирова слабела, а власть НФА крепла[21]. Организовав блокаду Армении, НФА завоевал большой авторитет в глазах народа Азербайджана. 28 ноября 1989 г. Верховный Совет СССР распустил комитет Вольского.

В декабре 1989 г. безуспешные усилия Центра решить кризис в Нагорном Карабахе наряду с неспособностью руководства республики защитить то, что рассматривалось как национальные интересы Азербайджана, с бедственным положением беженцев и множеством местных обид привели к народному взрыву под водительством НФА. Последней каплей стало принятое 1 декабря 1989 г. Верховным Советом Армянской ССР решение о включении НКАО в состав Армении. В Ленкорани власть перешла в руки НФА, чтобы «привлечь внимание Москвы к скорейшему разрешению вопроса по НКАО»[22]. В Нахичевани и других местах на советско-иранской границе НФА организовал массовую кампанию по разрушению пограничных сооружений (почти 700 км границы было уничтожено). НФА рассматривал движение, начавшееся в Нахичевани, как составную часть борьбы за независимость республики, вдохновленное падением Берлинской стены. Части Советской армии стали насильственно выдворяться за пределы Нахичеванской АССР.

Советские власти опасались, что будущие выборы в местные органы власти отдадут подавляющее большинство голосов НФА. В этих условиях армянские погромы, дали советским руководителям долгожданный предлог для военной расправы с НФА. Начиная с 13 января погромы в Баку приобрели организованный характер: город методично, дом за домом, очищался от армян. Существуют многочисленные данные о зверствах, совершенных с исключительной жестокостью[23]. Точное число жертв неизвестно, поскольку никакого расследования армянских погромов никогда не проводилось[24]. И вновь Москва не отдала приказ войскам (многочисленному бакинскому гарнизону) помочь жертвам погрома. НФА выступил с заявлением, в котором резко осуждались погромы, но при этом отмечалось, что они явились результатом армянской агрессии, толкнувшей 200 тыс. азербайджанских беженцев из Армении и Карабаха на акты отчаяния[25]. Роль НФА в этническом насилии была двусмысленна: с одной стороны, он разжигал антиармянскую истерию, которая сделала погромы возможными, с другой же, когда они действительно разразились, он взял на себя задачу эвакуации людей из Азербайджана в безопасные места.

Лишь 15 января Верховный Совет СССР объявил о введении чрезвычайного положения, да и то не в Баку, где произошли погромы, а в Нагорном Карабахе и районах, граничащих с Ираном. Через четыре дня, не получив поддержки своей акции со стороны Верховного Совета республики, он ввел чрезвычайное положение также и в Баку. При этом части Советской Армии получили приказ войти в город на следующий день. Азербайджанский парламент осудил как введение чрезвычайного положения в Баку, так и ввод войск. Вступление Советской Армии в Баку было отмечено многочисленными актами умышленных убийств мирного населения. Танкам и бронетехнике Советской Армии пришлось убирать баррикады, часто защищавшиеся безоружными азербайджанскими юношами. Солдаты периодически открывали беспорядочный огонь из автоматов и пулеметов, вследствие чего погибло много гражданских лиц. Совершившие поездку в Баку для сбора фактов наблюдатели из союза «Щит» — базировавшейся в Москве группы офицеров запаса и юристов, следившей за соблюдением прав человека в армии и вокруг нее, не смогли обнаружить «вооруженных боевиков НФА», присутствием которых мотивировалось применение советскими войсками огнестрельного оружия[26]. Исламский фундаментализм как фактор дестабилизации также не играл роли в этом кризисе. Официальные советские версии относительно «исламского фактора» были, вероятно, направлены на Запад, чья симпатия к Горбачеву в те дни мешала многим увидеть ситуацию в истинном свете. Президент США Буш, к примеру, считал ввод войск в Баку оправданным необходимостью для Горбачева «поддерживать порядок»[27].

 

После трагедии «Черного января» десятки тысяч азербайджанских коммунистов публично сожгли свои партбилеты в те часы, когда миллионная толпа в Баку шла за погребальной процессией. Многие лидеры НФА были арестованы, однако вскоре они были отпущены и смогли продолжить свою деятельность. Везиров бежал в Москву; Аяз Муталибов сменил его в качестве партийного лидера Азербайджана. Правление Муталибова с 1990 по август 1991 г. было «спокойным» по азербайджанским стандартам. Оно характеризовалось «просвещенным авторитаризмом» местной номенклатуры, променявшей коммунистическую идеологию на национальные символы и традиции ради укрепления своей власти. 28 мая, годовщина Азербайджанской демократической республики 1918—1920 гг., стало национальным праздником, и исламской религии отдавалась официальная дань уважения. Фурман отмечает, что бакинская интеллигенция поддерживала Муталибова в этот период. Был учрежден консультативный совет с участием оппозиционных лидеров, и именно с согласия этого совета Муталибов был в первый раз избран президентом Верховным Советом Азербайджана осенью 1990 г. Из 360 делегатов только 7 были рабочими, 2 колхозниками и 22 интеллигентами. Остальные были членами партийно-государственной элиты, директорами предприятий и работниками правоохранительных органов. НФА получил 31 мандат (10%), и, по мнению Фурмана, он имел мало шансов получить больше в обстановке относительной стабильности[28].

После кризиса «Черного января» в Азербайджане, приведшего к военным столкновениям между частями Советской Армии и подразделениями НФА в Нахичевани, между Муталибовым и союзным руководством было достигнуто нечто вроде компромисса : в Азербайджане восстанавливается коммунистическое правление, но в обмен Центр оказывает Муталибову политическую поддержку — за счет Армении и армянского движения в Нагорном Карабахе. Союзные руководители, в свою очередь, стремились поддержать Муталибова, опасаясь потерять не только Грузию и Армению, но и все Закавказье. Отношение к Нагорному Карабаху стало еще более негативным после того, как АОД победило на выборах в Армении летом 1990 г.

Режим чрезвычайного положения в Нагорном Карабахе фактически являлся режимом военной оккупации. 157 из 162 операций по «проверке паспортного режима», проведенных в 1990 г., истинной целью которых было терроризировать мирное население, были проведены в этнически армянских селах[29].

К осени 1990 г., после выборов во всех республиках Закавказья, коммунисты сохранили власть только в Азербайджане. Поддержка режима Муталибова приобрела еще большее значение для Кремля, стремившегося к сохранению единства СССР (в марте 1991 г. Азербайджан проголосовал за сохранение СССР). Блокада Нагорного Карабаха была усилена. Стратегия, совместно разработанная Азербайджаном и высокопоставленными советскими военно-политическими деятелями (особенно будущими организаторами августовского путча 1991 г.), предусматривала депортацию по крайней мере части населения из НКАО и прилегающих к ней армянских деревень.

Операция по депортации получила кодовое название «Кольцо». Она продолжалась четыре месяца, вплоть до августовского путча 1991 г. За этот период из Карабаха в Армению было депортировано порядка 10 тыс. человек; воинские части и ОМОН опустошили 26 деревень, убив при этом 140—170 мирных жителей-армян (37 из них погибло в деревнях Геташен и Мартунашен)[30]. Жители азербайджанских сел НКАО, выступая перед независимыми наблюдателями, также говорили о массовых нарушениях прав человека армянскими боевиками. Операции Советской армии в Карабахе привели лишь к прогрессирующей деморализации самих войск. Не остановили они и распространения вооруженной борьбы в регионе.


Нагорный Карабах: провозглашение независимости

После провала августовского путча в Москве практически все организаторы и вдохновители операции «Кольцо» утратили свою власть и влияние. В том же августе воинские соединения в Шаумяновском (азербайджанское название: Геранбойском) районе получили приказ прекратить огонь и отойти в места постоянной дислокации. 31 августа Верховный Совет Азербайджана принял декларацию о восстановлении независимой Республики Азербайджан, т.е. той, что существовала в 1918—1920 гг. Для армян это означало, что правовая основа автономного статуса НКАО советской эпохи теперь отменялась. В ответ на провозглашение независимости Азербайджана карабахская сторона провозгласила Нагорно-Карабахскую республику (НКР). Это было сделано 2 сентября 1991 г. на совместном заседании областного Совета НКАО и районного Совета населенного армянами Шаумяновского района. НКР была провозглашена в границах бывшей АО и Шаумяновского района (который ранее частью НКАО не являлся). 26 ноября 1991 г. Верховный Совет Азербайджана принял закон, отменяющий автономию Нагорного Карабаха. 10 декабря Верховный Совет НКР, состоящий исключительно из представителей армянского населения, объявил о своей независимости и о выходе из состава Азербайджана на основании результатов референдума, проведенного среди армянского населения. Армянские законодатели до сих пор не разрешили явное противоречие между объявлением независимости НКР и все еще не отмененным постановлением Верховного Совета Армении от 1 декабря 1989 г., согласно которому Нагорный Карабах воссоединялся с собственно Арменией. Армения заявила, что не имеет никаких территориальных претензий к Азербайджану. Такая позиция позволяет Армении рассматривать конфликт как двусторонний, в котором участвуют Азербайджан и НКР, в то время как сама Армения непосредственного участия в конфликте не принимает. Однако Армения, следуя той же логике и из боязни ухудшить собственное положение в мировом сообществе, официально не признает независимость НКР. За последние годы в Армении продолжались дебаты на тему: сделает ли отмена «аннексионистского» решения армянского парламента от 1 декабря 1989 г. и официальное признание НКР неизбежной полномасштабную войну с Азербайджаном (Тер-Петросян), или же такое признание поможет убедить мировое сообщество в том, что Армения не является страной-агрессором? Последняя точка зрения, в частности, отстаивалась в июне 1993 г. Суреном Золяном, секретарем комиссии по Арцаху (Карабаху) Верховного Совета Армении. Сурен Золян утверждал, что, пока НКР не признана в качестве субъекта международных отношений, вся полнота ответственности за ее действия лежит на Армении, что придает некоторую обоснованность тезису об армянской агрессии[31]. В самом Нагорном Карабахе определенная неясность насчет того, быть ли ему независимым, входить ли в Армению или же обратиться к России с просьбой о включении в ее состав, подчеркивается тем фактом, что в конце 1991 г. тогдашний председатель Верховного Совета НКР Г. Петросян направил письмо Ельцину с просьбой о вхождении НКР в состав России. Ответа он не получил[32]. 22 декабря 1994 г. парламент НКР избрал Роберта Кочаряна, ранее бывшего председателем Госкомитета обороны, президентом НКР до 1996 г.


Армения и Азербайджан: динамика политического процесса

Осенью 1990 г. глава АОД Тер-Петросян победил на всеобщих выборах и стал президентом республики. АОД, в отличие от армянской оппозиции, стремится предотвратить непосредственное участие республики в карабахском конфликте и всеми силами пытается ограничить рамки конфликта. Одной из основных забот АОД является установление хороших отношений с Западом. Руководство АОД отдает себе отчет в том, что Турция является членом НАТО и основным союзником США в регионе. Оно признает реальность, воздерживаясь от предъявления претензий на земли исторической Армении (ныне находящиеся в Турции), и желает развивать армяно-турецкие контакты.

В отличие от АОД, партия Дашнакцутюн (Армянская революционная федерация), в основном базирующаяся за рубежом, среди армянской диаспоры, является по преимуществу антитурецкой партией. В настоящее время ее усилия сосредоточены на организации общественного давления на Западе с целью заставить Турцию официально осудить геноцид 1915 г. Партия имеет сильные позиции в Карабахе благодаря своему образу твердой, героической и бескомпромиссной организации, упору на военную дисциплину, многочисленным связям и значительным средствам за рубежом. Однако существует острое соперничество между Дашнакцутюн и президентом Тер-Петросяном. В 1992 г. последний выслал дашнакского лидера Грайра Марухяна из Армении; в декабре 1994 г. он приостановил деятельность партии, обвинив ее в терроризме.

Тем не менее усилия армянской диаспоры принесли плоды. Ее лобби в конгрессе США в 1992 г. добилось принятия положения о запрете любой негуманитарной помощи Азербайджану до тех пор, пока он не предпримет «доказуемые шаги» по прекращению своей блокады Армении. В 1993 г. США выделили на помощь Армении 195 млн. долл. (Армения стоит на втором месте, после России, в списке получателей помощи среди всех постсоветских государств); Азербайджан получил 30 млн. долл.[33].

Семь оппозиционных партий — включая помимо дашнаков Союз национального самоопределения, возглавляемый бывшим диссидентом Паруйром Айрикяном, и Рамкавар-Азатакан (либералов) — подвергают критике то, что они рассматривают как произвол и самоуправство Тер-Петросяна в деле управления страной и уступки, сделанные армянским руководством под давлением иностранных держав и ООН (непризнание НКР, принципиальное согласие на вывод войск НКР из оккупированных этнически азербайджанских районов). Несмотря на сравнительную политическую стабильность в Армении, популярность АОД падает, в основном из-за экономических лишениий, вызванных азербайджанской блокадой. Общий объем промышленного производства за первые девять месяцев 1993 г. снизился на 38% по сравнению с соответствующим периодом 1992 г.[34]. Житейские невзгоды в блокадной Армении привели к массовой эмиграции, оценивавшейся в 300—800 тыс. в 1993 г., в основном в Южную Россию и Москву. Широкие расхождения в цифрах эмигрантов объясняются тем, что многие из уезжающих сохранили прописку в Армении[35].

В Азербайджане вопрос о Нагорном Карабахе также определяет взлет и падение фортуны политиков. До середины 1993 г. поражения в ходе войны или политические кризисы, сопутствующие различным перипетиям борьбы за Карабах, привели к падению четырех первых секретарей компартии и президентов подряд: Багирова, Везирова, Муталибова (с временным президентством Мамедова и Гамбара в мае — июне 1992 г.), снова Муталибова и Эльчибея.

Августовский путч 1991 г. в Москве подорвал легитимность президента Муталибова в Азербайджане. Во время путча он сделал заявление, осуждающее Горбачева и косвенно поддерживающее московских путчистов. НФА развернул митинги и демонстрации с требованием новых парламентских и президентских выборов. Муталибов срочно организовал президентские выборы (8 сентября 1991 г.); 85,7% внесенных в списки приняли участие в голосовании, из них 98,5% проголосовали за Муталибова. Этот результат многими считался подтасованным. Компартия была официально распущена, и 30 октября Верховный Совет Азербайджана под давлением НФА был вынужден передать часть своих полномочий милли-меджлису (Национальному совету) в составе 50 членов, половина из которых состояла из бывших коммунистов, а другая половина — из оппозиции[36]. Кампания НФА по устранению Муталибова продолжалась, и последний возлагал вину на Россию за то, что она бросила его на произвол судьбы. Окончательный удар по Муталибову был нанесен 26—27 февраля 1992 г., когда карабахские силы захватили деревню Ходжалы под Степанакертом, убив при этом много мирных жителей. Азербайджанские источники утверждают, что бойня, якобы совершенная с помощью русских войск (факт, который отрицает армянская сторона), привела к гибели 450 человек и 450 было ранено. Сам факт массовых убийств был позднее подтвержден, среди прочих, миссией по сбору фактов московского правозащитного центра «Мемориал»[37]. 6 марта 1992 г. Муталибов ушел в отставку. Вскоре после этого экс-президент Муталибов выразил сомнение в ответственности армян за Ходжалы, намекнув, что некоторые из азербайджанских гражданских лиц, возможно, на самом деле были убиты азербайджанскими войсками для того, чтобы дискредитировать его[38]. Ягуб Мамедов, председатель Верховного Совета, стал временным главой государства. Предвыборная кампания была в полном разгаре, когда 9 мая 1992 г. пришло известие о падении Шуши. Это дало возможность экс-коммунистическому Верховному Совету аннулировать отставку Муталибова, сняв с него вину за Ходжалы (14 мая). Милли-меджлис был распущен. На следующий день сторонники НФА штурмовали здание Верховного Совета и захватили президентский дворец, вынудив Муталибова бежать в Москву. 18 мая Верховный Совет принял отставку Мамедова, избрал члена НФА Ису Гамбара временным президентом и передал свои полномочия обратно милли-меджлису, упраздненному им три дня назад. На новых выборах, состоявшихся в июне 1992 г., президентом был избран лидер НФА Абульфаз Эльчибей (76,3% принявших участие в голосовании; 67,9% «за»)[39].

Эльчибей обещал решить карабахскую проблему в пользу азербайджанцев к сентябрю 1992 г. Основные пункты программы НФА были следующими: протурецкая, антирусская ориентация, отстаивание независимости республики, отказ от вступления в СНГ и выступления в пользу возможного слияния с иранским Азербайджаном (тенденция, встревожившая Иран). Хотя правительство Эльчибея включало большое число блестящих интеллектуалов, никогда не входивших в номенклатуру, попытка очистить правительственный аппарат от старых коррумпированных чиновников не удалась, и новые люди, приведенные к власти Эльчибеем, оказались изолированы, а некоторые из них коррумпировались в свой черед. В начале мая 1993 г. народное недовольство вылилось в антиправительственные митинги в ряде городов, в том числе в Гяндже, после которых многие члены оппозиционной партии Милли Истиглал (Партии национальной независимости) были арестованы. Возросла популярность Гейдара Алиева, бывшего члена Политбюро, а впоследствии главы Нахичевани, ухитрившегося сохранить мир на границе своей автономной области с Арменией. Партия Алиева «Новый Азербайджан», созданная в сентябре 1992 г., стала фокусом оппозиции, объединив самые различные группировки — от неокоммунистов до членов небольших национальных партий и обществ. Поражения в боях и тайные российские маневры, направленные против Эльчибея, привели в июне 1993 г. к восстанию, которое возглавил богатый директор шерстяной фабрики и полевой командир Сурет Гусейнов (герой Азербайджана). Триумфальный мирный поход последнего на Баку завершился свержением Эльчибея и его заменой Алиевым. Сурет Гусейнов стал премьер-министром. Алиев пересмотрел политику НФА: ввел Азербайджан в СНГ, отказался от исключительно протурецкой ориентации, восстановил разорванные связи с Москвой и укрепил международные позиции страны (контакты с Ираном, Великобританией и Францией). Он также подавил сепаратизм на юге республики (провозглашение полковником Алиакрамом Гумбатовым летом 1993 г. талышской автономии)[40].

Тем не менее внутренняя нестабильность продолжалась в Азербайджане и после прихода Алиева к власти. Отношения последнего с Суретом Гусейновым вскоре испортились. Алиев отстранил Гусейнова от ведения переговоров по нефти (а значит, и от присвоения будущих доходов от ее продажи). Гусейнов также, по-видимому, противился выходу Алиева из русской орбиты, имевшему место в течение 1994 г. В начале октября 1994 г., после подписания нефтяного контракта с западным консорциумом 20 сентября, в Баку и Гяндже произошла попытка государственного переворота, причем некоторые заговорщики принадлежали к кругу сторонников Сурета Гусейнова. Алиев подавил попытку этого переворота (если она была таковой: ряд наблюдателей в Баку описывает его как интригу самого Алиева) и вскоре после этого освободил Гусейнова от всех обязанностей.


Политика России по отношению к конфликту (август 1991 г. — середина 1994 г.)

По мере того, как с августа 1991 г. распад СССР становился реальностью (завершившись в декабре), Россия оказалась в положении страны без определенной миссии в зоне военного конфликта в Нагорном Карабахе, к тому же не имеющей с этой зоной общих границ. Конец 1991 г. ознаменовался крушением (временным?) имперской идеологии и ослаблением контроля над армией. В зонах конфликтов в советских/российских войсках почти все решения принимал единолично отдельный офицер, самое большее — генерал. Процессы, начавшиеся в армии вследствие роспуска Варшавского Договора, распада СССР и гайдаровских реформ, — массовая демобилизация, вывод войск из дальнего и ближнего зарубежья (включая Азербайджан, откуда последние российские войска были выведены в конце мая 1993 г.), раздел как военных контингентов, так и вооружений между различными республиками и конверсия военной промышленности — все это усугубило общий хаос в зонах конфликтов. В Нагорном Карабахе, Абхазии и Молдавии по обеим сторонам фронта появились экс-советские наемники и флибустьеры. В этих условиях то, что может быть названо российской политикой в регионе, имело случайный, реактивный характер, каковым и оставалось до тех пор, пока в 1992—1993 гг. медленное повышение управляемости государственного аппарата привело к некоторому восстановлению способности России формулировать и достигать своих целей в отношениях со странами ближнего зарубежья (хотя фактор «голодных и злых» офицеров, ведущих свои локальные войны «на краю бывшей советской империи», все еще нельзя сбрасывать со счетов).

Начиная с августа 1991 г. российская политика в отношении конфликта в Нагорном Карабахе развивалась в следующих основных направлениях: попытки посредничества, подобные той, что была предпринята Б. Ельциным и президентом Казахстана Н. Назарбаевым в сентябре 1991 г., а позднее участие в работе Минской группы СБСЕ, трехсторонней инициативе (США, Россия и Турция) и проведение самостоятельных миссий, как, например, та, которую осуществлял посол по особым поручениям В. Казимиров в 1993 и 1994 гг.; вывод российских вооруженных сил из зоны конфликта и распределение оставляемого оружия между вновь образующимися республиками; попытка сохранить военное равновесие в регионе и не допустить сторонних игроков (Турцию и Иран) в свою кавказскую зону влияния. С развитием экономических реформ в России экономический фактор стал играть всё большую роль во взаимоотношениях страны с новыми республиками. В 1993 г. Россия проявляла все больший интерес к вовлечению Азербайджана и Грузии в СНГ и исполнению роли единственного миротворца в бывших советских республиках.

Так как российским войскам в Карабахе, потерявшим свою боевую задачу после августа 1991 г., угрожала серьезная опасность деморализации, с ноября начался вывод советских внутренних войск из Карабаха (кроме 366-го полка в Степанакерте). В марте 1992 г. 366-й полк в буквальном смысле развалился на куски, так как часть его неармянского контингента дезертировала, а другая часть, особенно солдаты и офицеры армяне, захватила легкое и тяжелое вооружение и присоединилась к частям НКР[41].

В области дипломатии Россия старалась добиться сохранения равновесия между Арменией и Азербайджаном, не допуская достижения одной из сторон решающего превосходства. Согласно двустороннему договору 1992 г. Россия обязывалась охранять Армению от внешней (подразумевалось: турецкой) интервенции, но этот договор так и не был ратифицирован Верховным Советом России, опасавшимся втягивания России в кавказские конфликты.

Согласно Ташкентскому договору о коллективной безопасности от 15 мая 1992 г., подписанному, среди прочих стран, Россией, Арменией и Азербайджаном, любое нападение на какую-либо из сторон будет расцениваться как нападение на всех. Однако менее чем через месяц власть в Азербайджане перешла в руки протурецки настроенного правительства Эльчибея. Когда в адрес Армении раздались угрозы со стороны Турции в связи с кризисом в районе Нахичевани в середине мая 1992 г., государственный секретарь России Г. Бурбулис и министр обороны П. Грачев нанесли визит в Ереван с целью обсудить конкретные пути воплощения в жизнь договора о коллективной безопасности: это был ясный сигнал того, что Россия не оставит Армению в одиночестве. США сделали соответствующее предупреждение турецкой стороне, а российские власти предостерегли Армению от вторжения в Нахичевань. Планы турецкой интервенции были отменены[42].

Другой инцидент, в сентябре 1993 г., привел к драматическому усилению роли России в регионе. Когда в Нахичевани вновь вспыхнули бои, в эту автономную область вошли иранские войска для охраны совместно управляемого водохранилища; они также вступили в пункт Горадиз в «континентальной» части Азербайджана, якобы для оказания помощи азербайджанским беженцам. По мнению Армена Халатяна, аналитика Московского института гуманитарно-политических исследований, обращение азербайджанских властей за военной помощью к Турции могло бы спровоцировать вооруженный конфликт между турецкими и российскими частями, охранявшими армянскую границу, а также столкновение с иранцами уже вошедшими в Нахичевань. Баку, таким образом, был поставлен перед выбором: либо допустить разрастание конфликта до неконтролируемых пропорций, либо повернуться лицом к Москве. Алиев выбрал последнее, тем самым позволив России восстановить свое влияние по всему периметру закавказской границы СНГ, что фактически вывело из игры Турцию и Иран[43].

С другой стороны, осуждая каждый последующий захват войсками НКР еще большей территории Азербайджана, Россия продолжала снабжать Азербайджан оружием, в то же время под сурдинку пользуясь армянскими победами на поле боя для обеспечения прихода в Азербайджане к власти правительства, которое бы лучше прислушивалось к интересам России (т. е. правительства Алиева вместо правительства Эльчибея) — расчет, который оправдался лишь в краткосрочном, а не в долгосрочном плане. В конце июня 1993 г. Алиев приостановил сделку между Баку и консорциумом из восьми ведущих западных фирм (в том числе «Бритиш петролеум», «Амоко» и «Пеннсойл») на разработку трех азербайджанских нефтяных месторождений. Маршрут предполагаемого нефтепровода, который ранее должен был идти к турецкому побережью Средиземного моря, теперь должен был прой-ти через Новороссийск — по крайней мере на это надеялись русские. Российская пресса предполагала, что прокладка этого нефтепровода, если бы он обошел Россию стороной, могла бы на деле высвободить Среднюю Азию, Казахстан, а возможно, даже богатые нефтью мусульманские республики самой России из-под русского влияния, тогда как раньше нефтяные богатства этих регионов поступали на мировой рынок только через Россию[44].

На встрече Алиева и Ельцина в сентябре была достигнута договоренность о том, что Россия будет охранять азербайджанскую границу с Турцией и Ираном. Однако к концу 1994 г. Алиев все еще не дал согласия на ввод российских пограничных войск. Для России наличие неохраняемой границы в Закавказье вкупе с прозрачной границей между Россией и Азербайджаном означало, что нелегальные иммигранты, торговцы наркотиками или вооруженные преступники могли бы свободно проникать, скажем, из Ирана прямо в Москву, если бы они того пожелали. В Чечне, если верить некоторым сообщениям, появились афганские моджахеды. Именно этим объясняются требования Москвы к Баку, который, в случае отказа, мог бы столкнуться с перспективой закрытия российско-азербайджанской границы, что привело бы, в частности, к фактическому отделению лезгин, живущих в Дагестане, на русской стороне, от своих сородичей, живущих южнее границы с Азербайджаном. Таким образом, мог бы быть приведен в действие новый этнический кризис в Азербайджане, на этот раз с участием лезгин.

На бишкекском саммите СНГ в мае 1994 г. НКР была впервые признана de facto как воюющая сторона. Одобренное в Бишкеке азербайджанской и российской делегациями соглашение о дислокации с 24 мая 1994 г. в Азербайджане российских войск в качестве сил по поддержанию мира так и не было, однако, подписано правительством Азербайджана благодаря внутренней и западной оппозиции. Азербайджанская оппозиция полагала, что русские миротворцы могут поставить под угрозу независимость Азербайджана, Запад же предпочел бы урегулирование, заключенное под эгидой СБСЕ. После подписания исторической нефтяной сделки в сентябре 1994 г. наиболее вероятной перспективой было то, что западные государства, которые приобретают ощутимые интересы в регионе, предпримут конкретные шаги по обеспечению стабильности в этом районе, включая посылку международных сил по поддержанию мира.


Методы формирования и тактика вооруженных сил Армении и Азербайджана

Армения приступила к формированию воинских частей раньше, чем Азербайджан, который при Муталибове больше полагался на советские войска. В 1989 — 1990 гг. возникло около десятка отрядов самообороны и самостийных военных формирований; наиболее крупное из них получило название Армянская национальная армия (АНА, командир Размик Василян). Основным их занятием были нападения на склады Советской Армии в поисках оружия и борьба за власть с АОД[45]. С 1 января 1990 г. по июнь 1992 г. большое количество вооружений было захвачено путем набегов на советские, а затем российские военные склады и посты (всего в Закавказье было совершено 356 нападений, из них 164 — на территории Азербайджана и 130 — на территории Армении)[46]. «Неформальные» части в Армении были в основном взяты под контроль после того, как Тер-Петросян был избран президентом. В Азербайджане стадия формирования национальной армии затянулась на 1992 и 1993 гг.

Методы создания армии в обеих республиках после обретения независимости были различны. Армения предпочла сохранить 7-ю российскую армию на своей территории, оставив ее под юрисдикцией России, тем самым обеспечивая собственную безопасность. Россия продолжала финансировать и снабжать оружием и боеприпасами эту номинально российскую армию, которая, в связи с отсутствием притока новобранцев из России, все более и более комплектовалась из армянских офицеров и солдат. Армянские офицеры, возвращаясь из других частей Советского Союза, продолжали службу в рядах 7-й армии. Напротив, 4-я армия СНГ (позднее России), дислоцированная в Азербайджане, комплектовалась за счет российских солдат и офицеров и находилась под более строгим контролем со стороны командования СНГ, а затем и России. Азербайджанские офицеры, возвращавшиеся на родину, должны были служить в разношерстных частях, составлявших 20-тысячную азербайджанскую армию: отрядах НФА, ОМОНа и Национальной армии (отдельное военное формирование). Единое командование всеми этими частями отсутствовало[47]. Нескоординированность управления вооруженными силами стала устраняться при Эльчибее, и этот процесс продолжился при Алиеве. Поддержка в области снабжения и транспорта и боевые задания, выполнявшиеся офицерами 4-й российской армии для армии Азербайджана, осуществлялись на основе наемничества, а не в качестве регулярной службы. Кроме турецких инструкторов, азербайджанцам помогали афганские моджахеды. Слабым местом азербайджанской армии было использование национальных меньшинств: лезгин, курдов и других народностей, которые имели свои национальные устремления и не желали воевать.

Основную тяжесть военных действий с армянской стороны несли части армян Нагорного Карабаха. К концу 1992 г. войска НКР насчитывали не менее 7 тыс. человек. В августе 1992 г. руководство НКР провело всеобщую мобилизацию граждан Нагорного Карабаха, в результате которой под ружье могло быть поставлено около 30 тыс. человек[48]. Фактически это максимум сил, который могли собрать карабахские армяне, и реальная численность армии наверняка была меньшей. Армии НКР оказывали поддержку (особенно до лета 1992 г.) небольшие контингенты добровольцев из собственно Армении, направлявшиеся в Карабах на ротационной основе. Армянские власти категорически отрицают официальное участие вооруженных сил самой Армении в карабахском конфликте, и имеется мало данных об обратном. Всеобщая мобилизация в Армении до сего дня не объявлялась. До лета 1992 г. Армения официально выступала против формирования отдельных армий в республиках СНГ и за создание объединенных вооруженных сил СНГ под командованием Москвы. Когда эта позиция не нашла поддержки со стороны других стран-членов СНГ, Армения летом 1992 г. объявила о создании собственной армии. Этот период также служит водоразделом между чисто добровольческими силами карабахских армян, подкрепленными волонтерами из Армении (из которых неустановленное число, по некоторым сведениям, большинство, состояло из армян карабахского происхождения, проживавших за пределами Карабаха) и регулярной армией НКР со своим центральным командованием и военной структурой, отличной от армии самой Армении.

Согласно Ташкентскому соглашению, предусматривавшему раздел военной техники бывшего СССР между членами СНГ, Армения и Азербайджан должны были получить равную долю танков, бронетехники, артиллерийских орудий, боевых самолетов, вертолетов и пр., хотя на деле оружие распределялось в соответствии с тем, какое его количество хранилось на армейских складах на территории каждой республики. Этим объясняется, почему Азербайджану было выделено больше вооружений[49]. Впоследствии армяне восполнили этот разрыв дипломатическими средствами: разрешив дислокацию российской армии в республике для отражения возможной турецкой угрозы, армяне смогли направлять технику и добровольцев (но, как они утверждают, не призывников) в хорошо оснащенную и опытную армию Нагорного Карабаха.

Степень вовлеченности Армении (и России) в карабахскую войну все же неясен. Армянские источники утверждали, что в 1994 г. НКР «зарабатывала» 40% cвоего бюджета — ту же пропорцию, что и до конфликта, а остальное предоставлялось Арменией (в прежние времена эту разницу покрывал Азербайджан)[50]. Фурман вспоминает, что на встрече между азербайджанским и армянским представителями, показанной по российскому ТВ в 1993 г., тогдашний посол Азербайджана в России Хикмет Гаджи-заде обвинил российскую армию в том, что она принимала участие в боях на армянской стороне во время взятия Кельбаджара весной 1993 г. Его армянский коллега не отрицал этого, но напомнил слушателям, что Россия также помогала Азербайджану во время азербайджанского наступления летом 1992 г.[51].

Война в Нагорном Карабахе относится к числу войн малой интенсивности, причем в боях участвует относительно небольшое количество живой силы и почти не применяется авиация. Это позволило армянам противопоставить перевесу неорганизованных частей противника в числе и вооружениях большую сплоченность, дисциплину и более высокий боевой дух. Превосходящим качеством армянских солдат в основном объясняется их успех в бою, приведший к взятию Ходжалы (февраль 1992 г.), Шуши и Лачинского коридора (май). Несмотря на неудачи в июле (захват Мардакерта азербайджанскими войсками под командованием Сурета Гусейнова), части НКР в начале 1993 г. вновь заняли Мардакертский район, а затем продвинулись далеко в глубь населенной азербайджанцами территории: они взяли Кельбаджар (март), Агдам (июль), Джебраил и Физули (август). В сентябре они заняли Кубатлы и вышли к иранской границе в районе Горадиза, взяв под контроль 160 км азербайджано-иранской границы. Дальнейшие бои произошли в октябре 1993 г. (когда армяне взяли Зангеланский район) и в декабре 1993 — январе 1994 гг., причем на сей раз азербайджанская армия была реорганизована турецкими инструкторами и усилена российскими наемниками и афганскими моджахедами (количество которых, по сведениям армян, составляло к концу 1993 г. 1500 человек). Несмотря на большие потери, азербайджанская армия достигла лишь незначительных территориальных успехов, хотя она вновь заняла Горадиз и некоторую территорию в Мардакертском и Кельбаджарском районах. В апреле 1994 г. карабахская сторона вновь одержала победу, создав угрозу Гяндже.

Ставка армян в этой войне, видимо, заключалась в том, чтобы с помощью военных побед заставить Азербайджан признать независимость Нагорного Карабаха, а затем вернуть большинство захваченных населенных азербайджанцами территорий (вероятно, за исключением Шуши и Лачинского коридора) в обмен на мир, возможно, под эгидой своего рода Pax Russica. Пока что победы армян, достигнутые ценой по крайней мере одного убитого в каждой карабахской семье), привели к достижению только одной цели: НКР выжила, хотя экономика Армении в основном бездействует и население республики чуть ли не голодает, а самой НКР еще очень далеко до признания со стороны внешнего мира. В условиях, когда сотни тысяч азербайджанских беженцев потеряли свой дом и достояние, цели, стоящие перед Азербайджаном также далеки от воплощения в жизнь. Прекращение огня, вошедшее в силу 12 мая 1994 г., все еще действовало в декабре 1994 г., и путь к новым миротворческим усилиям был открыт.


[5] Карсеци А. Конфликты между народами и пути их преодоления. К проблеме Нагорного Карабаха. Ереван. 1990. C. 31. См. также: Сахаров А. Д. Неизбежность перестройки. — В кн.: Иного не дано. М., 1988. С. 131.

[6] Ср. статью А. Скачко в органе сталинского Наркомнаца в марте 1921 г.: «Армении безусловно придется руководствоваться ленинским принципом о величайших национальных пожертвованиях. Ей придется отказаться не только от империалистических дашнакских замыслов о великой Армении, но, возможно, даже и от более скромного желания объединения тех земель, которые всегда назывались армянскими» // Жизнь национальностей. М., 1921. 4 марта. Цит. по: Pro Armenia, М., 1992. N 6. С. 44.

[7] Бабанов И., Воеводский К. Карабахский кризис. Спб., 1992. C. 3—5. Историю армянской борьбы за Карабах до 1988 г. см. также: Huttenbach H. In Support of Nagorno-Karabakh: Social Components of the Armenian National Movement. — In: Nationalities Papers. New York, Vol. 18. N 2. 1990. P. 5—14.

[8] Ср.: Алиев И. Нагорный Карабах: история, факты, события. Баку, 1989.

[9] См. Воеводский К. Перестройка в карабахском зеркале // Pro Armenia. 1993. N 1. C. 3.

[10] Брук С. Население мира. М., 1986. С. 785.

[11] См.: Сумгаит... Геноцид... Гласность? Ереван, 1989.

[12] См. стенограмму заседания Политбюро сразу после Сумгаита в журн. «Родина». М., 1993. N 4. C. 85.

[13] См. Сахаров А. Указ. соч. С. 132; Шейнис В. Уроки карабахского кризиса // Век XX и мир. М., 1988 N 10; Старовойтова Г. Государство, общество, нация // Через тернии. М., 1990. C. 366; Самоопределение народов и позиция России // Pro Armenia. 1992. N 4-5. C. 5-7.

[14] Ср.: Известия. 1988. 17 июля.

[15] См. Фурман Д. Несостоявшаяся революция. Политическая борьба в Азербайджане (1988-1993 годы) // Дружба народов. М., 1994. N 4. C. 155-156.

[16] См. там же.

[17] См.: Михайлов К. Тревожные дни Апшерона // Собеседник. М., январь 1989. N 3.

[18] Статистические данные приведены в брошюре: Необъявленная война. Баку, 1991, без пагинации.

[19] Вольский А. Мир земле Карабаха // Правда. 1989. 15 января.

[20] См. замечания секретаря ЦК Компартии Азербайджана Гасана Гасанова (вскоре ставшего премьером при Муталибове) после роспуска КОУ 8 января 1990 г. в «Вестнике Гянджи» 20 января 1990 г. Цит. по: Черный январь. Баку, 1990. C. 51-59.

[21] См.: Фурман Д. Указ. соч. С. 157.

[22] Бакинский рабочий. 1990. 17 января. Цит. по: Черный январь. С. 70—74.

[23] См. Мосесова И., Овнанян А. Вандализм в Баку. Ереван, 1991.

[24] «Известия» (19 января 1990 г.) сообщали о 66 убитых, 220 раненых, 210 случаях краж со взломом и поджогов во время бакинских погромов января 1990 г. 30 тыс. человек было эвакуировано из Баку в Красноводск.

[25] См.: Азадлыг. 18 января 1990. Цит. по: Черный январь. С. 78—80.

[26] Доклад союза «Щит» цит. по газ. «Московские новости» от 12 августа 1990 г.

[27] Цит. по: Аltstadt A. The Azerbaijani Turks. Stanford, 1992. P. 217.

[28] См.: Фурман Д. Указ. соч. С. 159.

[29] См.: Бабанов И., Воеводский К. Указ. соч. С. 40.

[30] См. Папаян Р. Маски террора. Ереван, 1992. Григорян Г. Есть ли дорога из ада? // Pro Armenia. 1992. N 7 и 8. (Г. Григорян был врачом в Геташене). Цифры приводятся по: Бабанов И., Воеводский К. Указ. соч. С. 49.

[31] См. Время. Ереван. 1993. 12 июня. Цит. по.: Халатян А. Армения в июне 1993 г. // Политический мониторинг. М. ИГПИ. 1993. N 6.

[32] По признанию председателя Госкомитета обороны НКР Р. Кочаряна, сделанному в интервью Андрею Караулову, ведущему программы «Момент истины» российского ТВ, 10 января 1994 г.

[33] См.: Newsweek. 1994. 8 August.

[34] E. Fuller. The Transcaucasus: War, Turmoil, Economic Collapse. // RFE/RL Research Report. Vol. 3. N 1. 1994. 7 January. P. 52.

[35] См.: Известия. 1994. 22 апреля.

[36] См. Фурман Д. Указ. соч. С. 159.

[37] См. данные комиссии азербайджанского парламента по расследованию событий в Ходжалы. См.: Азербайджан. Баку. 1993. 7 августа. Данные «Мемо­риала» содержатся в докладе, опубликованном в мае 1992 г. (копия в распоряжении автора).

[38] См. интервью Муталибова «Независимой газете» 2 апреля 1992 г.

[39] См. Фурман Д. Указ. соч. С. 163.

[40] Полковник Алиакрам Гумбатов, политический сторонник Муталибова и друг Сурета Гусейнова, провозгласил в июне 1993 г. талышскую автономию (Талыш-Муганскую республику). Попытка не удалась, и Гумбатов был арестован. В азербайджанской прессе этот эпизод связывался с интригами Муталибова (и Москвы), направленными на вовлечение Азербайджана в орбиту Москвы и возвращение Муталибова к власти.

[41] См.: Касатов А. Сама не своя. Российская армия за рубежом. // Столица. 1992. N 48. C. 1—4.

[42] Независимая газета. 1993. 22 и 23 мая.

[43] Халатян А., Армения в сентябре 1993 г. // Политический мониторинг. М. ИГПИ. 1993. N 10.

[44] См.: Московские новости. 1993. 19 сентября.

[45] См. интервью с Василяном в газ. «Коммерсант». М. N 22. 1990. 4—11 июня. C. 11.

[46] См.: WE/МЫ. М. 1992. Июнь.

[47] См.: Касатов А. Указ. соч.

[48] См.: Московские новости. 1993. 6 июня.

[49] По одной оценке, Азербайджан получил 11 тыс. вагонов боеприпасов. Учитывая, что азербайджанской армии нужно тысячу вагонов для ведения интенсивных военных действий в течение года, общего числа полученных вооружений хватит на 9 или 10 лет. Советские склады на армянской территории являлись эквивалентом 500 вагонов, 160 из которых были уничтожены при взрыве в Балаовите (Армения) в 1992 г., хотя эти потери были впоследствии частично компенсированы. (См.: Новая ежедневная газета. 1993. 10 ноября). Разумеется, часть азербайджанский квоты была «присвоена» армией НКР. Кочарян (см. выше) оценил соотношение между Азербайджаном и Арменией как три к одному в пользу Азербайджана.

[50] См.: Независимая газета. 1994. 26 октября.

[51] См.: Фурман Д. Указ. соч. С. 167.


Continue or go back to the contents page.

Contested Borders in the Caucasus, by Bruno Coppieters (ed.)
© 1996, VUB University Press