ГРУЗИЯ В ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Александр Рондели*

(Грузия)

Большинство государств мира небольшие. Принцип самоопределения народов и национализм оказались мощными факторами мировой политики и, как видно, еще долго останутся таковыми. Следовательно, процесс возникновения новых малых государств обещает затянуться надолго.

Что такое "малая страна"? Какие страны следует называть малыми? Общепринятых критериев на этот счет не существует, хотя делались попытки классификации государств по площади, численности населения и некоторым другим признакам. Среди малых стран встречаются и карликовые, и довольно обширные по территории, но с малой численностью населения. Как правило, всегда трудно провести классификационную "грань", границу между различными классами и типами государств.

В постсоветском пространстве выделить малые государства несложно. Это практически все государства, исключая Россию и Украину, и, возможно, Казахстан и Узбекистан.

Общепринятого определения малого государства не существует хотя бы по той причине, что понятие "малый" относительно. Но все-таки, два основных географических показателя (площадь и численность населения) определяют, с малым, средним, карликовым или большим государством мы имеем дело.

В нашем политизированном мире, где пока что очень важно иметь экономическую и военную мощь, которые прежде всего определяют "вес" и влияние того или иного государства в международных отношениях, малые государства занимают особое место и интерес к ним быстро возрастает. Особенный интерес вызывает проблема жизнеспособности и "живучести" малых стран, их функции в международной политической и экономической системах, а также процессы и особенности формирования государственности молодых независимых государств.

Какими чертами обладает малая страна? Еще американец Николас Спайкмен заметил, что "малая страна, это вакуум, создавшийся в зоне высокого давления. Она существует не потому, что она жизнеспособна, а потому, что никому не нужна ее территория, или еще потому, что ее существование в виде буферного государства или определенного элемента в системе равновесия сил, устраивает сильную страну. Когда исчезает равновесие, малое государство, обычно, исчезает с ним вместе" (1). Голландец Л. Жаке считает, что "малая страна - это такая страна, которая ни в мировом, ни в региональном масштабе не может осуществить свою политическую волю, т. е. защитить собственные национальные интересы посредством политики силы" (2). Х. Голдхаммер считает, что "термин "малая страна" как видно, подходит обширным странам с малочисленным населением, маленьким по территории, но с многочисленным населением, маленьким странам с малочисленным населением и, иногда, любому государству, которое в основном остается в стороне от мировых дел" (3). Р. Ротстайн считает, что "малая страна - это такое государство, которое сознает, что оно не способно обеспечить собственную безопасность имеющимися у него возможностями и, следовательно, оно в основном должно опираться на помощь со стороны других государств, на различные институты, процессы и явления и т. п. Понимание малой страной собственного бессилия должно разделяться и другими государствами" (4).

Вышеприведенные оценки заостряют наше внимание на том обстоятельстве, что малая страна - это слабая в военно-политическом отношении страна, которая неспособна собственными силами обеспечить свои национальные интересы.

Так как понятие "малая страна" часто применяют относительно слабых в военно-политическом отношении, но достаточно обширных по территории государств (например, Саудовская Аравия, Монголия, Ливия, Мавритания и др.), то предпочтительно применять термин "малая страна" лишь по отношению к тем странам, у которых небольшая территория и которые одновременно слабы в военно-политическом отношении. Именно поэтому чаще употребляется термин "слабая страна" и это оправдано, хотя понятие из географической плоскости переходит в политическую.

Страна может быть малой и слабой, но как государство - быть сильным, иметь устойчивую, крепкую государственность (например, Швеция, Норвегия, Австрия, Сингапур и др.). Сильная, даже могущественная с военно-экономической точки зрения страна может быть слабым государством, и с точки зрения национальной безопасности иметь не меньше слабостей и проблем, чем малая, слабая страна. Внутренняя слабость, социальная и этническая разобщенность, слабая экономика, неимение сильных и устойчивых государственных институтов, нетолерантное отношение к национальным или религиозным меньшинствам - создают серьезные проблемы национальной безопасности странам любой категории, в особенности, малым.

Раньше, до создания ООН и других международных институтов, когда государств с либерально-демократическим режимом было не так много, слабые государства распадались и становились добычей более сильных соседей, особенно после военного поражения. Сегодня в международном сообществе имеется множество государств, в которых не создалось единое гражданское общество, правительства которых часто не способны защитить фундаментальные права своих граждан и обеспечить их минимальные потребности (например, Афганистан, большинство стран Африки и бывшие советские республики). Такие страны, а это в основном малые государства, не отличаются политической и экономической жизнеспособностью, но их суверенитет гарантирован международным сообществом, ООН. Так как правительства таких стран часто не могут осуществлять даже элементарные обязанности гражданской власти (разоружение населения, обеспечение функционирования налоговой системы, соблюдение элементарного правопорядка и т. п.), то эти обязанности могут перейти к внешним силам, на основании коллективного соглашения или в результате борьбы за установление сфер влияния. Следовательно, такие государства существуют лишь потому, что призваны международным сообществом и должны существовать, несмотря на политическую и экономическую недееспособность их правительств (5).

Такого рода государства в специальной литературе иногда называют квази-государствами, а их суверенность - негативной суверенностью (6). Между формальным и реальным статусами таких стран - огромный разрыв.

Ни в одной из трех наиболее влиятельных теорий международных отношений, политического реализма, неореализма и комплексной взаимозависимости, место и роль малых стран специально не оговаривается, но в первых двух малые страны все же рассматриваются как геополитическая "мелочь", некое дополнение к средним и большим государствам, которые и являются реальными участниками международных отношений.

Несмотря ни на что, малые государства в течение хотя бы текущего века показали необычайную живучесть и способность выжить в экстремальных условиях международной среды. И причиной этому являются не только объективные условия, формирующиеся под влиянием международного права и укрепляющихся норм и правил "поведения" в международном сообществе государств. Причиной являются также географические, политические, этнические и экономические условия и факторы, и заинтересованность сильных стран в существовании малых государств. Малые страны помогают сохранять баланс сил на глобальном и региональном уровнях, а их существование определяется функциональной необходимостью.

Национальные интересы и, следовательно, приоритеты внешней политики малой страны имеют региональное, а не глобальное измерение. В некоторых случаях региональные рамки расширяются, и это изменение связано с положением малого государства в зоне пересечения интересов супердержав, на границах цивилизаций, в "магнитном поле" или узлах глобальных политических и экономических проблем. Особые параметры приобретают политические и экономические возможности и действия тех малых стран, которые соседствуют с сильным, большим государством.

Именно таковыми являются новые независимые малые государства, появившиеся на политической карте в результате распада СССР. А Грузия, пожалуй, несет в себе практически все те особенности и проблемы, которые могут иметь малые страны - бывшие колонии или территории большой, сильной страны.

Рождение независимых государств происходит в различных условиях и при различных обстоятельствах. Как правило, процесс рождения нового государства происходит в условиях крайней политизации общества и нередко на волне крайнего популизма. Распад СССР в этом отношении не был исключением, скорее лишь подтверждением вышесказанного. Политическое и экономическое мифотворчество, переходящий всякие границы национализм и патологический оптимизм были теми ферментами, которые наряду с объективными условиями и процессами, определяли характер процессов распада СССР и возникновения новых независимых квази-государств, в том числе и Грузии.

Неимение зрелой политической элиты, приход к власти сил, мыслящих стереотипами провинциальной литературной критики и псевдопатриотически настроенных историков определили характер внутренней и внешней политики молодого государства. Сложные политические и социально-экономические механизмы, географические и геополитические реалии не были соответственным образом осмыслены и поняты пришедшими в руководство страны силами, и малая, лишенная необходимых ресурсов, полиэтническая, не имеющая собственной государственности страна, оказалась ареной гражданской войны и этнических конфликтов, не говоря уже о параличе экономики и социальной катастрофе.

Революционные правительства, как правило, выросшие на "дрожжах" национализма и популизма, отличаются крайней идеологизированностью, неспособностью правильно оценить насущные проблемы и политические и социально-экономические реалии не только собственных стран, но и внешнего мира. Отсюда стратегические ошибки и поражения.

Современная международная политическая система, к сожалению, не жалует малые, слабые государства, особенно те, которые соседствуют с мощными странами, их бывшими метрополиями. Распад СССР сопровождался взаимными травмами политического, военного, психологического, экономического, этнического и социального характера. Скорее всего, больше всех была травмирована Россия, которой приходится бороться за сохранение статуса мировой державы и которая всеми дозволенными и недозволенными способами (хотя в политике трудно провести грань между дозволенным и недозволенным!) старается определить и установить свою сферу влияния, защитить свои стратегические интересы (реальные и мнимые).

Малые страны, и Грузия в том числе, убедились, что нормы и правила формирующегося в мире "общества государств" пока никак не действуют в так называемом "ближнем зарубежье", что они беззащитны и оставлены практически на милость сильнейшего государства постсоветского пространства.

В этих условиях малая страна, соседка России, должна считаться с национальными интересами мощного соседа и строить свои взаимоотношения с Россией и бывшими "коллегами" по СССР, исходя из объективных геополитических и экономико-географических условий и предпосылок своего дальнейшего существования и развития. Следует также подчеркнуть, что основные параметры внешней, да и внутренней политики Грузии сегодня определяются прежде всего ценностными установками и воззрениями военно-политического руководства России.

Следовательно, Грузии следует понять и принять те "правила игры", которые определяют международные отношения в постсоветском пространстве.

Не менее, если не более сложными оказались экономические проблемы молодых независимых государств в постсоветском разорванном экономическом пространстве. Особенно пострадали малые страны, не обладающие достаточной ресурсной базой и имеющие однобокую, недиверсифицированную экономику. Хозяйственные структуры этих государств, в недалеком прошлом являющихся подсистемами более крупной общесоюзной системы, не приспособлены к независимому функционированию, неспособны к интеграции с государствами с рыночной экономикой, нуждаются в коренной реструктуризации и крупных капиталовложениях. Более того, многие малые государства, разорвав хозяйственные связи с бывшими "коллегами" по СССР, не только потеряли свои традиционные рынки сбыта и источники ресурсов, но и подорвали этим свои наиболее развитые и прибыльные отрасли производства. Грузия в этом отношении являет собой наглядный пример такого рода экономической катастрофы, выбраться из которой будет очень нелегко.

Грузия, так же, как и другие государства Закавказья, находится по отношению к России в довольно неопределенном состоянии - одновременно подвержена центростремительному и центробежному процессам, т. е. процессам реинтеграции и дезинтеграции с Россией. К реинтеграции Грузию подталкивают: особенности структуры хозяйства, технологические и сырьевые потребности, острая энергетическая проблема, необходимость экспорта на российский рынок, необходимость в гарантиях суверенитета, территориальной целостности, безопасности и военной помощи, давнишние дружественные отношения народов обоих государств и тесные культурные связи, военный и другой нажим со стороны России и т. п. На дезинтеграцию "работают" новые политические и экономические условия и возможности, неспособность России, которая сама проходит трансформацию, оказать полнокровную помощь, ее методы силового давления, которые вызывают у населения Грузии недоверие и отрицательную реакцию, нежелание или неумение нового российского бизнеса наладить отношения с Грузией и др. Нам представляется, что скорее всего происходит реинтеграция, но обе стороны пока не смогли найти нетривиальные и цивилизованные формы сближения, которые привели бы к реинтеграции на новой основе.

Малые страны, возникшие в результате распада СССР, за малым исключением, испытывают колоссальные трудности экономического и социального характера, стараются строить государственность, но объективные и субъективные факторы негативного свойства создают почти непреодолимую преграду на пути их развития. Грузия столкнулась, наряду с экономическими трудностями, с нелегкой проблемой построения государства. Какое государство, какую экономику строит Грузия и каковы ее национальные интересы? На этот вопрос пока что нет однозначного ответа. А если бы он и был, то тогда следовало спросить, с помощью каких средств и опираясь на какую гарантию безопасности собирается Грузия пройти сложнейший переходный период?

Но также следовало бы и спросить, а каковы национальные интересы России, Армении, Азербайджана и др.? Уже четыре года прошло со времен распада СССР, а мы и наши соседи так и не определили хотя бы самые основные приоритеты своих национальных интересов, внешней политики и национальной безопасности. Тому достаточно объективных причин, но субъективных тоже предостаточно. Особенно это касается России, которая до сегодняшнего дня в основном лишь показала своим малым и слабым соседям, что "кто не с потрохами со мною, тот против меня". Малые страны, соседи России, почувствовали себя не в мировом или региональном сообществе (не говоря уже об обществе) государств, а в жесткой, беспощадной паутине политических и экономических отношений, в которой хозяин паутины мертвой хваткой держит наиболее слабых соседей и занимается "ампутацией" их жизненно важных органов.

Понятно, что России сейчас трудно раздавать пряники, но действовать только кнутом хотя и эффективно, но в долгосрочной перспективе мало что дает. Россия по своим масштабам и положению могла бы сыграть и более положительную роль в регионе с достаточной для себя пользой, а она повела дела как по самым вульгарным конспектам теории политического реализма.

Нам представляется, что наиболее реалистичный и логичный путь к созданию подлинно суверенного, крепко стоящего на прочной экономической основе и жизнеспособного малого государства, ведет через интеграцию с бывшими советскими республиками. Интеграцию взаимовыгодную, строящуюся на взаимном уважении и не пугающую малые страны перспективой возрождения старых структур и взаимоотношений, особенно между Россией и малыми странами. Пока что это не удается.

Внешнеполитический выбор малых государств, имеющих могущественных соседей, невелик. Этому способствует и такое явление, как небезызвестная "сфера влияния" или как ее иногда называют - "сфера влияния, ответственности и интересов". Установление сильными государствами своих сфер влияния происходит иногда относительно мирно, а иногда стороны ведут себя весьма активно, применяя силу, угрозы и шантаж. При этом "правила игры" сильные страны устанавливают сами, проверяя "дозировку" своих действий реакцией соперника. Военно-политические акции России в Закавказье в 1991-1994 гг. с этой точки зрения являются примером такого поведения.

Еще одна особенность международных отношений в постсоветском пространстве проявляется в "расщепленности", "неунитарности" государств. Сторонники взгляда, согласно которому в силу мощных глобальных и региональных интеграционных процессов современное государство больше не является унитарным действующим лицом международных отношений, смогли бы найти достаточно подтверждений этого тезиса в отношениях России и стран "ближнего зарубежья". Но и в этом случае "неунитарность", "расщепленность" государств сыграла и играет тут отрицательную роль и способствует принятию таких решений, которые ведут к насилию, сепаратизму, выкручиванию рук и "даванию наглядных уроков" слабым соседям. Для этого достаточно вспомнить действия силовых и иных структур Российского государства против Грузии (Абхазия, Южная Осетия). Другое дело, насколько это те самые случаи, когда "правая рука не ведает что творит левая".

Действия слабых стран не оцениваются теми же критериями, что и действия сильных. Эти последние действуют независимо, не полагаясь на других, а малые, слабые страны, как известно, могут рассчитывать лишь на поддержку более сильных стран и обеспечивать свою безопасность, занимая "силу" у других. Учитывая это, у малых квази-государств, соседей России, расположенных в сфере ее влияния, ответственности и интересов, нет возможности выбрать путь неприсоединения, нейтралитета. Следовательно, Грузия в силу своей слабости, проистекающей из внутренних и внешних условий и факторов, практически должна рассчитывать на союз с Россией, который должен принести ей гарантии суверенитета, территориальной целостности, безопасности и экономические выгоды.

То, что происходит сегодня в постсоветском пространстве, является болезненным, сложным процессом становления суверенных государств. К сожалению, в этом процессе иногда проявляется безответственность национальных элит, что придает этому процессу такое измерение, в котором нет места правам человека и действительным интересам этнических меньшинств, а малые этнические группы вместо реальной и полнокровной автономии, которую они способны осилить, идут на кровавые авантюры сепаратизма и служат пушечным мясом для внешних сил.

Нам представляется, что укреплению цивилизованных отношений, более мирному течению процесса становления новых независимых государств будет способствовать ускорение в них процесса демократических преобразований, формирование новой политической и экономической элиты, способной принимать рациональные решения. Если в некоторых малых странах постсоветского пространства, и в Грузии, в частности, в начале независимости к власти пришли, мягко говоря, идеалисты от политики, то в настоящее время в руководстве укрепились силы, мыслящие категориями реализма. Происходит переосмысление, переоценка ценностей и процесс вхождения в международные политические и экономические отношения.

Государства Закавказья существуют и развиваются в среде, для которой еще не наступил "конец истории", но в которой, к сожалению, четко прослеживаются все атрибуты политического реализма и возможно, к еще большему сожалению, угадываются некоторые черты "столкновения цивилизаций".


* Александр Рондели - профессор, заведующий кафедрой международных отношений Тбилисского государственного университета.
1. N.J. Spykman, цитировано по: Amry Vanderbosch, The Small States in International Politics and Organization, The Journal of Politics, 26, 1964, pp. 294-295.
2. L.G.M. Jaquet, The Role of Small States Within Alliance Systems, in A.Schou and A.O. Brundtland (eds.), Small States in International Relations, Stokholm, Almquist and Wiksell, 1971, p. 58.
3. H. Goldhammer, The Foreign Powers in Latin America, Princeton, Princeton University Press, 1972, p. 237.
4. R. Rothstein, Alliances and Small Powers, Columbia University Press, New York, 1968, p. 29.
5. J. Mayall, Nationalism and International Society, Cambridge University Press, 1990, p. 123.
6. R.H. Jackson, Quasi-States: Sovereignty, International Relations and the Third World, Cambridge University Press, 1993, pp. 21-30.